фавориты Екатерины
На месте отставленного Зорича появился еще один избранник - двадцатичетырехлетний кирасирский капитан Иван Николаевич Римский-Корсаков. Он оказался первым в конкурсе претендентов на должность фаворита, победив еще двух офицеров - немца Бергмана и побочного сына графа Воронцова - Ронцова.
У русских аристократов существовал обычай давать своим внебрачным, но признанным ими сыновьям так называемые "усеченные" фамилии, в которых отсутствовал первый слог родовой фамилии. Так, сын князя Трубецкого носил фамилию Бецкой - о нем упоминалось, как о мнимом отце Екатерины II. Сын князя Репнина назывался Пнин, Воронцова - Ронцов, Елагина - Агин, Голицына - Лицын, Румянцева - Умянцев.
Фаворитизм как система, при которой многие государственные вопросы решались под влиянием сменяющих друг друга любимцев, был характерной чертой правления Екатерины II. Но если в Григории Орлове и его братьях императрица нуждалась как в опоре трона и могучей силе, стоящей во главе русской лейб-гвардии, то следующий ее фаворит, подпоручик-кавалергард Васильчиков, был не более чем забава и альковное утешение.
Васильчиков появился через десять лет после переворота 1762 года, когда Екатерина была полновластной самодержицей, не нуждавшейся более в офицерах, которые защищали бы ее и престол, и теперь она могла позволить себе роскошь приблизить к своей особе молодого красавца, в чьи функции входили лишь заботы о любовных утехах с государыней.
Екатерина отличалась не только пылкостью нрава, но и привязанностью, характерной для женщин нежных и любящих по-настоящему. Григорий Григорьевич, и его сторонники отлично понимали, что никакие противники им не страшны, пока императрица любит его. Роман Екатерины и Григория Орлова продолжался десять лет и прервался не по ее вине. В первые годы после ее вступления на престол их любовь была безоблачной, чистой и крепкой.
Сам Григорий был достоин такой любви. Его биограф Голомбиевский писал: "Природа щедро одарила Орлова, у которого все хорошо: наружность, ум, сердце и душа. Высокий и стройный он был красивейшим человеком своего времени. Превосходя красотой, смелостью и решительностью всех своих братьев, Григорий не уступал никому ни в атлетическом сложении, ни в геркулесовой силе. При этом Григорий был, несомненно, добрый человек с мягким и отзывчивым сердцем, готовый помочь и оказать покровительство, доверчивый до неосторожности, щедрый до расточительности, неспособный затаивать злобу, мстить; нередко он разбалтывал то, чего не следует, поэтому казался менее умным, чем был. Способный, но ленивый, Григорий обладал умом несамостоятельным и глубоким, но чутким к вопросам, которые его интересовали. Схватив на лету мысль, понравившуюся ему, быстро усваивал суть дела и нередко доводил эту мысль до крайности. Часто вспыльчивый, всегда необузданный в проявлении своих страстей, он обладал веселым и ветреным нравом, любил кулачные бои, состязания в беге, борьбе и охоту на медведя один на один".
